Неточные совпадения
Блеснет заутра луч денницы
И заиграет яркий день;
А я, быть может, я гробницы
Сойду в
таинственную сень,
И память юного поэта
Поглотит медленная Лета,
Забудет
мир меня; но ты
Придешь ли, дева красоты,
Слезу пролить над ранней урной
И думать: он меня любил,
Он мне единой посвятил
Рассвет печальный жизни бурной!..
Сердечный друг, желанный друг,
Приди, приди: я твой супруг...
Придет Анисья, будет руку ловить целовать: ей дам десять рублей; потом… потом, от радости, закричу на весь
мир, так закричу, что
мир скажет: „Обломов счастлив, Обломов женится!“ Теперь побегу к Ольге: там ждет меня продолжительный шепот,
таинственный уговор слить две жизни в одну!..»
И вдруг из того
таинственного и ужасного, нездешнего
мира, в котором он жил эти двадцать два часа, Левин мгновенно почувствовал себя перенесенным в прежний, обычный
мир, но сияющий теперь таким новым светом счастья, что он не перенес его. Натянутые струны все сорвались. Рыдания и слезы радости, которых он никак не предвидел, с такою силой поднялись в нем, колебля всё его тело, что долго мешали ему говорить.
— Какая-то
таинственная сила бросает человека в этот
мир беззащитным, без разума и речи, затем, в юности, оторвав душу его от плоти, делает ее бессильной зрительницей мучительных страстей тела.
— Вот явились люди иного строя мысли, они открывают пред нами
таинственное безграничие нашей внутренней жизни, они обогащают
мир чувства, воображения. Возвышая человека над уродливой действительностью, они показывают ее более ничтожной, менее ужасной, чем она кажется, когда стоишь на одном уровне с нею.
Томилин «беспощадно, едко высмеивал тонко организованную личность, кристалл, якобы способный отразить спектры всех огней жизни и совершенно лишенный силы огня веры в простейшую и единую мудрость
мира, заключенную в
таинственном слове — бог».
Не только сознание утонченно развитое, но и сознание более элементарное и мало развитое, должно быть обеспокоено
таинственным учением о Промысле, пониманием Бога, как Господина и Управителя этого
мира.
Мир ангельский находится в некотором
таинственном соответствии Небесному Человеку.
Господь Иисус есть Бог, Второе Лицо Пресвятой Троицы, в Нем «обитает вся полнота Божества телесно» [Кол. 2:9.]; как Бог, в абсолютности Своей Он совершенно трансцендентен
миру, премирен, но вместе с тем Он есть совершенный Человек, обладающий всей полнотой тварного, мирового бытия, воистину мирочеловек, — само относительное, причем божество и человечество,
таинственным и для ума непостижимым образом, соединены в Нем нераздельно и неслиянно [Это и делает понятной, насколько можно здесь говорить о понятности, всю чудовищную для разума, прямо смеющуюся над рассудочным мышлением парадоксию церковного песнопения: «Во гробе плотски, во аде же с душею, яко Бог, в рай же с разбойником и на престоле сущий со Отцем и Духом, вся исполняя неописанный» (Пасхальные часы).].
Потому-то и является поворотным моментом в истории
мира та
таинственная и священная минута, когда Дева рекла: «се раба Господня», ибо в Ней, с Ней и через Нее рекла это вся природа, все человечество.
Хотя благодать таинств действует, не насилуя свободы человека,
таинственными и неисследимыми путями, тем не менее она религиозно оплодотворяет и питает его, а вместе и перерождает
мир, насыщая его Телом Христовым и напояя Кровлю Его, исполняя его облагодатствованным веществом таинств и обрядов церковных, их теургической силою.
Таинственный элемент в таинстве и заключается в этом жизненном общении с тем
миром, который остается для нас закрытым, причем здешний
мир ощущается тогда как вместилище того, другого
мира; короче, таинство есть переживание трансцендентного в имманентном, сообщение «благодати» творению в определенных
таинственных актах.
Осиротевшая мать совершенно предалась мистицизму; она нашла спасение от тоски в
мире таинственных примирений, она была обманута лестью религии — человеческому сердцу.
Популярность оккультических и теософических течений я объяснял космическим прельщением эпохи, жаждой раствориться в
таинственных силах космоса, в душе
мира, а также неспособностью церковного богословия ответить на запросы современной души.
Тогда самое возникновение лишенного таинственности объективного
мира делается
таинственным.
И каждый раз с пронизывающей меня остротой я ощущаю, что существование
мира не может быть самодостаточным, не может не иметь за собой в еще большей глубине Тайны,
таинственного Смысла.
Мир объективный или, вернее, объективированный, делается все менее и менее
таинственным, не таинственны даже бесконечные звездные
миры.
Магия есть господство над
миром через познание необходимости и закономерности
таинственных сил
мира.
Мир делается все менее и менее
таинственным.
Если Христос совершил акт искупления
мира, освободил от власти греха, создал
таинственный мост между творением и Творцом, то Св.
Протестантизм порвал мистические нити, связывавшие человека с церковью, с соборностью, с душою
мира, т. е. с бытием и
таинственной его преемственностью.
Преосуществление хлеба и вина в плоть и кровь Христову есть
таинственное преображение
мира, оно совершается в космосе, а не в индивидуальной только душе.
Для данного
мира действительности,
мира видимого, объекта знания, волевой акт свободного избрания, т. е. акт веры, уже совершен, совершен в
таинственной глубине бытия; для
мира же иного,
мира невидимых вещей, мы вновь должны совершить акт свободного волевого избрания, избрания того
мира предметом своей любви, т. е. акт веры.
Слова заложены в
таинственном существе
мира, слова — онтологичны.
Таинственный промысел Божий в истории установил для
таинственных целей разделение христианского
мира на тип восточноправославный и западнокатолический.
Актом нашей умопостигаемой воли, в
таинственной глубине бытия, до времени, предмирно совершили мы избрание этого
мира, поверили в него, определили себя к бытию в данной действительности, связались с этим
миром тысячами нитей.
Жизнь церкви есть
таинственная, мистическая жизнь, никого не принуждающая и не насилующая, хотя и пронизывающая
мир эмпирически природный.
И когда я теперь вспоминаю эту характерную, не похожую на всех других людей, едва промелькнувшую передо мной фигуру, то впечатление у меня такое, как будто это — само историческое прошлое Польши, родины моей матери, своеобразное, крепкое, по — своему красивое, уходит в какую-то
таинственную дверь
мира в то самое время, когда я открываю для себя другую дверь, провожая его ясным и зорким детским, взглядом…
Страшен был не он, с его хвостом, рогами и даже огнем изо рта. Страшно было ощущение какого-то другого
мира, с его вмешательством, непонятным,
таинственным и грозным… Всякий раз, когда кто-нибудь умирал по соседству, особенно если умирал неожиданно, «наглою» смертью «без покаяния», — нам становилась страшна тьма ночи, а в этой тьме — дыхание ночного ветра за окном, стук ставни, шум деревьев в саду, бессознательные вскрикивания старой няньки и даже простой жук, с смутным гудением ударяющийся в стекла…
Невозможно вынести, чтобы
мир и человек довлели себе и чтобы не было ничего дальше и выше, глубже и
таинственнее.
— Рамка эта, заключающая в себе все фигуры, — продолжала gnadige Frau, — означает, что хитрость и злоба людей заставляют пока масонов быть замкнутыми и
таинственными, тем не менее эти буквы на рамке: N, S, W и О, — выражают четыре страны света и говорят масонам, что, несмотря на воздвигаемые им преграды, они уже вышли чрез нарисованные у каждой буквы врата и распространились по всем странам
мира.
Все, что вы ощутили и видели есть иероглифы
таинственной существенности: повязка на очах, темная храмина, умственные углубления, ударение кольцом, пути с востока на запад, шествие по изображению храма Соломонова — все это есть не что иное, как разительные черты того, что может возбудить в душе вашей мысли о ничтожности
мира, возбудить желание к отысканию истины: ищите и обрящете; толкните и отверзится.
Мир перед ее глазами расстилался в грехе и несовершенствах, как библейская юдоль плача, а на себя она смотрела как на гостью, которая пришла, повернулась и должна уже думать о возвращении в неизвестное и
таинственное «домой».
Это был совершенно особенный
мир, который неудержимо тянул к себе детскую душу Нюрочки своею убежденною цельностью,
таинственною обстановкой и вечным сокрушением о грехах
мира.
В избушке Таисьи Нюрочка познакомилась и с сестрой Авгарью, которая редко говорила, а обыкновенно сидела, опустив глаза. Нюрочку так и тянуло к этой застывшей женской красоте, витавшей умом в неведомом для нее
мире. Когда Нюрочка сделала попытку разговориться с этою
таинственною духовною сестрой, та взглянула на нее какими-то испуганными глазами и отодвинулась, точно боялась осквернить своим прикосновением еще нетронутую чистоту.
Я уже потому убежден в успехе этой
таинственной пропаганды, что Россия есть теперь по преимуществу то место в целом
мире, где всё что угодно может произойти без малейшего отпору.
Рыцарство составляет подлинную,
таинственную иерархию, иерархию жертвенную и потому невидимую
миру буржуазному, подчиненному своей видимой, но ложной иерархии.
Всякая мистика учит, что глубь человека — более чем человеческая, что в ней кроется
таинственная связь с Богом и
миром.
Мы перечитываем всевозможные загадочности и безусловно верим, что
таинственная их сила управляет
миром и что судьбы истории всецело отданы им во власть.
Выяснить своими усилиями свое отношение к
миру и держаться его, установить свое отношение к людям на основании вечного закона делания другому того, что хочешь, чтобы тебе делали, подавлять в себе те дурные страсти, которые подчиняют нас власти других людей, не быть ничьим господином и ничьим рабом, не притворяться, не лгать, ни ради страха, ни выгоды, не отступать от требований высшего закона своей совести, — всё это требует усилий; вообразить же себе, что установление известных порядков каким-то
таинственным путем приведет всех людей, в том числе и меня, ко всякой справедливости и добродетели, и для достижения этого, не делая усилий мысли, повторять то, что говорят все люди одной партии, суетиться, спорить, лгать, притворяться, браниться, драться, — всё это делается само собой, для этого не нужно усилия.
Тогда за каждым кустом, за каждым деревом как будто еще кто-то жил, для нас
таинственный и неведомый; сказочный
мир сливался с действительным; и, когда, бывало, в глубоких долинах густел вечерний пар и седыми извилистыми космами цеплялся за кустарник, лепившийся по каменистым ребрам нашего большого оврага, мы с Наташей, на берегу, держась за руки, с боязливым любопытством заглядывали вглубь и ждали, что вот-вот выйдет кто-нибудь к нам или откликнется из тумана с овражьего дна и нянины сказки окажутся настоящей, законной правдой.
Хвалынцеву было теперь все равно где ни провести вечер, и он согласился тем охотнее, что ему еще с обеда у Колтышко почему-то казалось, будто Чарыковский непременно должен быть посвящен в тайны Лесницкого и Свитки, а теперь — почем знать — может, чрез это новое знакомство, пред его пытливо-любопытными глазами приподнимается еще более край той непроницаемой завесы, за которой кроется эта
таинственная «сила» с ее заманчивым, интересным
миром, а к этому
миру, после стольких бесед с Цезариной и после всего, что довелось ему перечитать за несколько дней своего заточения и над чем было уже столько передумано, он, почти незаметно для самого себя, начинал чувствовать какое-то симпатическое и словно бы инстинктивное влечение.
Естественные науки в наше время скрепили
таинственный закон, открывшийся Жозефу де Мэстру вдохновением его гения и обдумыванием первобытных догматов; он видел, как
мир искупляет свои наследственные падения жертвою; науки показывают нам, как
мир совершенствуется борьбой и насильственным подбором; это утверждение с двух сторон одного и того же декрета, редактированного в различных выражениях.
Солнце — яркое, горячее солнце над прекрасною землею. Куда ни взглянешь, всюду неожиданная, таинственно-значительная жизнь, всюду блеск, счастье, бодрость и вечная, нетускнеющая красота. Как будто из мрачного подземелья вдруг вышел на весенний простор, грудь дышит глубоко и свободно. Вспоминается далекое, изжитое детство: тогда вот
мир воспринимался в таком свете и чистоте, тогда ощущалась эта
таинственная значительность всего, что кругом.
Эта радость не вмещалась в плоскость видимого, осязаемого
мира, жизнь углублялась и начинала как бы светиться изнутри
таинственным светом: за нею — точнее, в ней — чувствовалось нечто значительное, бесконечно огромное, нечто божественное (theion).
И вот соприкасаются друг с другом два совершенно различных духовных
мира. Соединяются не две одинаковые силы, а происходит взаимодействие двух сил качественно различных. Мысль мужская погружается в золотистую, неразличимую тьму женского и в
таинственном отражении возвращается оттуда просветленною, углубленною и очищенною. И кто определит — где тут и какова доля работы каждой из сил?
Жуткие образы догомеровских божеств, свирепых и злобных, рассеивались, как ночные призраки,
мир очищался от населявшей его
таинственной нечисти.
Общность умственного, отвлеченного дела сама по себе, даже «единство идеалов» — для Толстого решительно ничего не говорит; и прямо нелепостью, пошлостью представляется ему эта общность как основа того глубокого,
таинственного единения, которое сливает в одно мужской и женский
мир двух любящих.
Связи с широкою и
таинственною жизнью
мира в душе человека нет. Нет также в его душе и естественной связи с другими людьми, с человечеством. Труднее всего для этого человека-одиночки вообразить, как можно из себя любить людей или даже просто «быть благородным».
Смотрит на ту же жизнь живой, — и взгляд его проникает насквозь, и все существо горит любовью. На живой душе Толстого мы видим, как чудесно и неузнаваемо преображается при этом
мир. Простое и понятное становится
таинственным, в разрозненном и мелком начинает чуяться что-то единое и огромное; плоская жизнь вдруг бездонно углубляется, уходит своими далями в бесконечность. И стоит душа перед жизнью, охваченная ощущением глубокой,
таинственной и священной ее значительности.